Париж Хэмингуэя, или Весёлые 20-е


Книжное СейЧАСТЬЕ происходит. Хочется писать рецензии на прочитанное, но мой "рецензатор" не работает. По крайней мере, в первое время после того, как последняя страница перевернута. У меня с книгами, собственно, всё предельно просто и, кажется, даже скучно: либо торкает, либо нет. А торкает-то в последнее время многое :) Недавно закончила читать “Праздник, который всегда с тобой”. Ниже делюсь своими размышлениями и впечатлениями по этому поводу.

Никогда раньше мне не попадался Хэмингуэй, несмотря на то, что его личность вызывала отчего-то интерес. Всё, что я слышала о нём: писал о войне, пил, писал хорошо. Любопытство к его персоне усилилось после просмотра фильма “Полночь в Париже”. Кино, можно сказать, попсовое, но сколько же там деятелей искусства и какой же там Париж! Не город туристов, Эйфелевой башни, опять туристов. А город творцов. Таким же мне он показался у Хэмингуэя, в такой же Париж мне бы хотелось однажды попасть.

“Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж – это праздник, который всегда с тобой.” - таким эпиграфом начинается книга. И от этих слов хочется всё бросить и уехать пожить во французской столице  :))


Как же чудно пишет Хэмингуэй не только о городе, а и обо всём остальном. У меня никогда не было ни тяги, ни особого интереса к 20-м. Но Хэмингуэй приглашает приобщиться к своему кругу, искуссно рассказывая обо всех, кто ему был дорог, мил или противен. И ты вместе с ним и любишь, и ненавидишь. Ты изучаешь улицы и перекрестки, кафе и бары. Ты недоумеваешь от семейки Фицджеральдов, но чем-то и она влечет. Думаешь “Что же делает эта Зельда со Скоттом?” И даже не оспариваешь его гениальности, несмотря на то, что ни одного его произведения не читала, но после всех тайных и явных од Хэмингуэя захотела, особенно “Великого Гэттсби”.

“Праздник, который всегда с тобой” погружает в атмосферу писательства. Тут и там встречаются многие одиозные творческие особи, и даже если ты не читал или не видел хотя бы экранизаций их произведений, ты непременно о них знаешь. Хэмингуэй так или иначе описывает творческий процесс, и словно между строк читаются советы по писательскому мастерству.

По стилю написания раньше мне нравилось что-то более витиеватое, более образное, что ли. Я и не предполагала, что простыми чёткими предложениями можно создать такие чудесные описания, что можно перенести в кафе, познакомить с человеком, что можно подружить с собой, в конце-концов.
“С тех пор как я изменил свою манеру письма и начал избавляться от приглаживания и попробовал создавать, вместо того чтобы описывать, писать стало радостью.” - вот в чём секрет!
В первую ночь после начала чтения я долго не могла уснуть, мне всё сочинялось, как у Хэмингуэя: просто, красиво, душевно. Истинный восторг. И мне не хочется пока читать ни биографию автора, ни его другие произведения, чтобы не испортить это своё чудесное впечатление. Хочется сохранить его в себе и приумножить. А еще добавить в список книг на этот год “Старик и море”.

На мой взгляд, перевод названия на русский несколько романтизирован, хотя я даже не знаю, как иначе и точнее можно было бы передать “A Moveable Feast” (передвижной праздник). В то же время в кэмбриджском словаре нахожу 2 значения этого словосочетания:
религиозный праздник, который попадает на разные дни каждый год (например, Пасха);
то, что может случится в любое время или в любом месте, которое подходит людям. А значит, таки да, Париж - это праздник, который всегда с тобой, ибо каждый носит свой Париж с себе.

А пока оставлю еще несколько [десятков] цитат из замечательной книги “Праздник, который всегда с тобой”.


О писательстве и творчестве:
  • Закончив рассказ, я всегда чувствовал себя опустошенным, мне бывало грустно и радостно, как после близости с женщиной, и я был уверен, что рассказ получился очень хороший, но насколько хороший – это я мог узнать, только перечитав его на следующий день.
  • «Не волнуйся. Ты писал прежде, напишешь и теперь. Тебе надо написать только одну настоящую фразу. Самую настоящую, какую ты знаешь». И в конце концов я писал настоящую фразу, а за ней уже шло все остальное. Тогда это было легко, потому что всегда из виденного, слышанного, пережитого всплывала одна настоящая фраза. Если же я старался писать изысканно и витиевато, как некоторые авторы, то убеждался, что могу безболезненно вычеркнуть все эти украшения, выбросить их и начать повествование с настоящей, простой фразы, которую я уже написал. Работая в своем номере наверху, я решил, что напишу по рассказу обо всем, что знаю. Я старался придерживаться этого правила всегда, когда писал, и это очень дисциплинировало.
  • Я уже научился никогда не опустошать до дна кладезь творческой мысли и всегда прекращал писать, когда на донышке еще что-то оставалось, чтобы за ночь питающие его источники успели вновь его наполнить.
  • Разве вы не знаете, что писатели только и говорят что о своих бедах? 
  • Я знал, что должен написать роман, но эта задача казалась непосильной, раз мне с трудом давались даже абзацы, которые были лишь выжимкой того, из чего делаются романы. Нужно попробовать писать более длинные рассказы, словно тренируясь к бегу на более длинную дистанцию.
  • Что же из не написанного и не потерянного мною я знаю лучше всего? Что я знаю всего достовернее и что мне больше всего дорого?
  • Но ведь река и утром будет здесь, и я должен написать о ней, и об этом крае, и обо всем, что тут произойдет. И каждый день – много дней – я буду делать это. Все остальное ничего не значит.
  • Синие блокноты, два карандаша и точилка (карманный нож слишком быстро съедает карандаш), мраморные столики, запах раннего утра, свежий и всеочищающий, да немного удачи – вот и все, что требовалось.
  • Когда рассказ идет и ты втянулся, его не так-то просто убить.
  • Творческая сторона, вероятно, несколько переоценивается. В конце концов, Бог сотворил мир всего за шесть дней, а на седьмой отдыхал.
  • В то время мы считали, что любой писатель, любой художник может одеваться в то, что у него есть, и что для людей искусства не существует официальной формы.
  • По нашей тогдашней этике похвала в глаза считалась прямым оскорблением.
  • [...]по-моему, человек губит свой талант, если пишет хуже, чем он может писать.
  • С тех пор как я изменил свою манеру письма и начал избавляться от приглаживания и попробовал создавать, вместо того чтобы описывать, писать стало радостью. Но это было отчаянно трудно, и я не знал, смогу ли написать такую большую вещь, как роман. Нередко на один абзац уходило целое утро.
  • Тут было все, что нужно человеку, чтобы писать, – кроме одиночества.
Книги:
  • Открыть весь этот новый мир книг, имея время для чтения в таком городе, как Париж, где можно прекрасно жить и работать, как бы беден ты ни был, – все равно что найти бесценное сокровище. Это сокровище можно брать с собой в путешествия[...].
Интровертность:
  • Но тут раздавался чей-то голос:
 – Привет, Хем. Чем это ты занимаешься? Пишешь в кафе?
 Значит, удача ушла от тебя, и ты закрывал блокнот. Это худшее из всего, что могло случиться. И лучше было бы сдержаться, но в то время я не умел сдерживаться, а потому сказал:
– За каким чертом тебя принесло сюда, сукин ты сын!
  • Можно выразить горячее желание приехать, а потом что-нибудь вдруг помешает. Я кое-что знал о методах уклонения от приглашений. Мне пришлось их изучить. Много позднее Пикассо рассказывал мне, что всегда принимал приглашения богачей, потому что это доставляло им большое удовольствие, но потом обязательно что-нибудь случалось и он не мог пойти.
Хэмингуэевское:
  • Осенью с тоской миришься. Каждый год в тебе что-то умирает, когда с деревьев опадают листья, а голые ветки беззащитно качаются на ветру в холодном зимнем свете. Но ты знаешь, что весна обязательно придет, так же как ты уверен, что замерзшая река снова освободится ото льда.
  • Окна были распахнуты настежь, и булыжник мостовой просыхал после дождя. Солнце высушивало мокрые лица домов напротив моего окна.
  • Мы хорошо и недорого ели, хорошо и недорого пили и хорошо спали, и нам было тепло вместе, и мы любили друг друга.
  • Ее высокие скулы были точно созданы для высокомерия.
  • Но Париж очень старый город, а мы были молоды, и все там было не просто – и бедность, и неожиданное богатство, и лунный свет, и справедливость или зло, и дыхание той, что лежала рядом с тобой в лунном свете.
  • Мы спали, прижавшись друг к другу, в большой кровати под пуховой периной, а окна были открыты, и звезды были такие близкие и яркие.
Легендарные фразы:
  • Когда что-то кончается в жизни, будь то плохое или хорошее, остается пустота. Но пустота, оставшаяся после плохого, заполняется сама собой. Пустоту же после чего-то хорошего можно заполнить, только отыскав что-то лучшее.
  • Путешествуй только с теми, кого любишь.
  • То, что каждый день нужно превращать в фиесту, показалось мне чудесным открытием.
А вы хотели бы в Париж творцов? С кем бы познакомились, оказавшись в 20-х?


0 коммент.:

Отправить комментарий